(глазами английских и американских военных корреспондентов)

В настоящее время восприятие и понимание событий российской истории людьми дру­гих стран и культур является актуальной проблемой. Для формирования полноценного об­раза страны, ее культуры и истории необходимо использовать самые разнообразные отече­ственные и зарубежные источники. Изучение последних является важным для современной российской исторической науки и отражается в росте публикаций, посвященных тематике имиджа российского государства и общества. Тем самым историки и другие исследователи получают возможность провести более доскональные, тщательные и всесто­ронние исследования, которые помогают глубже проанализировать те или иные вопросы от­ечественной истории.

Чеченский конфликт является сложной и болезненной темой для современной России. Это выражается в исторической близости конфликта и в том, что многие люди оказались так или иначе причастны к нему. Иностранные источники предоставляют нам возможность оце­нить интерпретацию первой чеченской ком­пании с иной позиции и дополнить ее ана­лизом фактов и их интерпретаций. В данной статье предпринята попытка выявить оценки и восприятие первой чеченской кампании иностранными корреспондентами, выделить их восприятие основных причин и особенно­стей, понять, как их мнения дополняют кар­тину изучения конфликта, а также выяснить, на чьей стороне находились симпатии ино­странцев.

Важно отметить, что для изучения ино­странного восприятия и интерпретации первой чеченской кампании будут использо­ваться англоязычные источники, созданные только английскими и американскими воен­ными корреспондентами, более того, неиз­вестные широкому кругу отечественных ис­следователей. Преобладание работ военных корреспондентов объясняется тем, что, во- первых, Чечня находится далеко от основных туристических маршрутов, во-вторых, опас­ностями и рисками, связанными с описанием военного конфликта.

Все найденные источники носят профес­сиональный характер, большинство из них подготовлено по заказу той или иной ком­пании. Среди мемуаров, посвященных теме первой чеченской компании, стоит выде­лить несколько самых важных. Во-первых, это основательные работы К. Галл и А. Лие­вина, описывающие и анализирующие весь конфликт и его предысторию. Об истории города Самашки и личных ощущениях авто­ра повествуется в мемуарах корреспонден­та Т. Голтца. В работе А. Майера излагается его восприятие событий в Чечне в контек­сте исторического развития России в начале 1990-х. Корреспонденты популярных изда­ний, таких, как New York Times и Moscow Times также предоставляют ценные сведения о тех или иных аспектах конфликта.

Предыстория

История чеченского конфликта уходит своими корнями в глубину российской исто­рии. В XIX в. присоединение Северного Кав­каза решалось военным путем. Этот процесс продолжался более 50 лет и серьезно отраз­ился на жизни России, ее общества и про­стых людей. Т. Голтц цитирует слова одного чеченца, проясняющие восприятие конфрон­тации на Кавказе местным населением: «Ны­нешний конфликт – это всего лишь самая недавняя попытка русских стереть чеченцев с лица земли. Это часть геноцида чеченского народа». Автор обращает внимание на то, что для чеченцев конфликт не являлся неожиданным, а напротив, исторически за­кономерным. А «историческая агрессия» Рос­сии, по мнению иностранцев, не может быть оценена иначе, как геноцид.

Катализатором конфликта стал распад СССР. 6 сентября 1991 г. Дж. Дудаев со свои­ми сподвижниками произвел штурм здания чечено-ингушского Верховного Совета. Бо­лее 40 депутатов парламента были избиты, а председатель горсовета Грозного В. Куценко был либо выброшен из окна, либо разбился при попытке побега. Дудаев был из­бран президентом и провозгласил независи­мость Чечни от Советского Союза и РСФСР.

Это событие было оценено в России, как государственный переворот, нарушавший Конституцию РФ. Совет Народных Депута­тов РСФСР заявил о незаконности этого акта, но никаких шагов по пресечению нарушения не было сделано. Также провалилось несколько попыток федеральных властей сбросить Дудаева, использовав внутриче­ченские конфликты. Одним из них была операция, проведенная 26 ноября 1994 г., в которой участвовали «добровольцы» из нескольких элитных частей российской ар­мии. Кремль отверг обвинения о своей при­частности к внутричеченским столкновени­ям. Но, так или иначе, все операции прошли неудачно, подтолкнув федеральные власти к поиску других путей разрешения чеченской проблемы.

Иностранные корреспонденты обращают внимание на то, что Россия предпринимала определенные шаги для выхода из возникшей ситуации в Чечне, но они оказались неэф­фективными. Большой интерес представляет желание иностранных корреспондентов по­казать историческую закономерность собы­тий 1990-х гг. в Чечне, тем самым оправдывая поведение чеченских боевиков.

Первоначально в Чечне люди были доволь­ны самопровозглашенной независимостью, так как для них это казалось проявлением на­циональной воли в достижении этнической и политической свободы. Но не все представи­тели чеченского общества разделяли это мне­ние. В интеллектуальной среде, настроенной оппозиционно к Дудаеву, считали, что захват власти был совершен радикальной группой. Это, по мнению чеченского историка Д. Гака­ева, было результатом отсутствия интелли­генции в Чечне. Если в Балтийских странах народные фронты возглавлялись интелли­генцией, то в Чечне борьбу за независимость взяли на себя люди из маргинальных слоев общества. Корреспонденты ука­зывают на то, что маргинальный состав пра­вительственной верхушки легко поддавался влиянию некоторых ярких лидеров, таких, как Д. Дудаев. Поэтому во многом ему было проще проводить удовлетворяющую его лич­ные интересы политику.

Перед конфликтом

Анализ ситуации в Чечне в преддверии конфликта, проводимый зарубежными авто­рами, помогает оценить деятельность Д. Ду­даева и законность открытых военных дейс­твий со стороны федерального руководства.

Как пишут журналисты, Чечня не была государством (точнее, то, что там образова­лось, было совсем не похоже на государство). К. Галл указывает, что президент Дудаев был больше заинтересован в самой идее незави­симости, чем в ее практическом воплощении. «С первых же дней правления Дудаев не смог создать должное правительство или разрабо­тать программу экономических преобразова­ний».

Корреспонденты, таким образом, не счи­тают данного политика способным добиться успеха в будущем руководстве Чечней. Вполне вероятно, что образ Дудаева-героя, который у него появился сразу же после провозглаше­ния независимости, вполне мог смениться на менее импонирующий.

К тому же Дудаев часто заявлял, что «ос­новой его политики является подготовка к войне с Россией», но А. Лиевен отмечает, что приготовления к ней не велись. Точнее, раз­рабатывались планы военных действий, но не было совершено ни одной серьезной по­пытки как-то эти планы осуществить. «Де­сятки тысяч чеченцев, которые вышли на за­щиту, сделали это не по умыслу государства, а в результате спонтанных действий чечен­ского общества».

Более того, Чечня в течение нескольких лет после провозглашения независимости полу­чала деньги из федерального бюджета. Но в 1993 г. Чеченская республика была исключе­на из федерального бюджета. Это сказалось в первую очередь на детях, пенси­онерах, бюджетниках и др. С помощью этой меры Кремль смог добиться того, что весной 1994 г. режим Дудаева оказался на самом низ­ком уровне популярности. В республике рос­ло недовольство, там царили голод, бедность и социальная незащищенность, поэтому многие жители бежали из Чечни. Участились ограбления и убийства представителей раз­личных этнических групп, населяющих Чеч­ню. Удивительно, что Дж. Дудаев не проявил даже малейшей инициативы для вывода са­мопровозглашенного государства из кризиса.

Английские и американские корреспон­денты выделяют следующие причины начала первой чеченской кампании.

1. Большинство авторов указывает, что контроль над нефтяными ресурсами являл­ся основной причиной конфликта. «Наличие важного нефтеперегонного завода в Грозном гарантировало правительству Дудаева физи­ческий контроль над миллионами тонн неф­ти. Этого было достаточно для получения поддержки коррумпированных официаль­ных лиц в любой точке России», – пишет Б. Кларк. Более того, мультимиллиард­ная сделка по эксплуатации новых нефтяных месторождений на Каспийском море должна была быть подписана в Азербайджане в 1995 г. международным нефтяным консорциумом, в котором состояла российская компания «ЛУКОЙЛ». Было несколько возможных пу­тей, по которым нефть могла транспортиро­ваться на Запад, и все они имели некоторые трудности в эксплуатации. Самый недорогой путь лежал через порт Новороссийск и, соот­ветственно, Чечню.

2. Характеризуя взаимоотношения вла­сти и мафии, Б. Кларк указывает на то, что «в течение первых двух лет российской незави­симости РФ была неспособна защищать мно­гие экономические организации. Этим вос­пользовалась мафия, взявшая под контроль некоторые бизнес-структуры. Однако по­степенно ситуация стала меняться; мафиоз­ные организации осознали, что им выгоднее находится в союзе с сильным государством, чем разрушать его изнутри». «Непроститель­ный грех Чечни был не в том, что там нахо­дились криминальные организации, а в том, что они были не российскими криминалами». Здесь автор указывает на вос­приятие РФ на Западе как страны, в которой общечеловеческие правовые нормы не были представлены. Государство же напоминало мафиозную структуру, а не выражающую ин­тересы населения организацию.

3. Еще одной важной причиной конфлик­та являлось желание отдельных представите­лей федеральной элиты проявить себя перед Ельциным. Многие понимали, что человек, решивший чеченскую проблему, может стать его политическим наследником. Было очевидно, что Ельцин не мог править страной вечно, поэтому многие из его окру­жения старались добиться «особого места» у президента.

4. Также возможной причиной конфлик­та являлся факт пленения российских солдат Кантемировской и Таманской дивизий, кото­рый был произведён войсками Дудаева. Эти части были опорой Ельцина в октябре 1993 г. и во многом помогли ему добиться успеха. В Чечне они же были выставлены перед ка­мерами журналистов и рассказывали, что их участие во внутричеченском конфликте было инициировано федеральными властями. Пленение элитных воинских частей позорило Россию внутри страны и за рубе­жом, и, более того, указывало на прямое уча­стие Ельцина.

Использование выявленных источников позволяет прояснить взгляды иностранных корреспондентов на противоречивую ситу­ацию, сложившуюся накануне конфликта. Экономические интересы отдельных компа­ний, структур и государства, амбиции Ельци­на и его окружения оказались, с точки зрения анализируемых авторов, причинами насту­пившей войны. Зарубежные корреспонденты в своем анализе причин начала конфронта­ции предоставляют довольно-таки односто­роннюю картину, так как они уделяют не­достаточно внимания политике Чеченской республики в начале 1990-х гг. и личности Д. Дудаева.

Соотношение сил

К. Галл приводит соответствующую ста­тистику к началу военных действий: «Стол­кнуться с 40000 российским вторжением должна была армия, которая едва ли насчиты­вала 1000 бойцов. Количество добровольцев вскоре увеличилось в несколько раз, но коли­чество военно-подготовленных человек было всего лишь несколько сотен». Ав­тор оценивает положение чеченцев, как «са­моубийственное». Федеральные войска превосходили чеченские в количестве солдат, но уступали в уровне их подготов­ленности. «Русские солдаты были настолько плохо обучены, что они совершенно не умели защищаться. Им всем было по 18-19 лет, и у них никогда не было учебной практики боев в городской обстановке». Автор продолжает и дает сравнительную характеристику чечен­ских воинов: «Чеченцы были бесстрашны и беспощадны. Они были людьми, которые с самого раннего детства учились использова­нию оружия».

В этой оценке ощущается симпатия к горцам, так как они были готовы защищать Чечню от российских войск, несмотря на численное меньшинство. Подобное позицию за­нимают и Лиевин, который не скрывает, что он восхищается честью и смелостью чечен­ских людей. Данная позиция про­сматривается в целом у западных журнали­стов, считавших Кремль агрессором. Но если у К. Галл и А. Лиевина не было изначальной задачи или заказа выступать на чьей-то сто­роне, и они выражают более умеренную по­зицию, то Т. Голтц достаточно категоричен: «Мне необходимо было снять односерийный документальный фильм, повествующий о “Чеченском духе”. И о том, что мотивирует чеченцев, проигрывающих в количестве во­оружения, продолжать сражаться против мо­гущества российской армии». При этом он отмечает, что отношение к чеченцам на Западе в течение первого года конфликта поменялось на положительное, так как еще перед столкновением о них в прессе писали, как «о большой мафиозной шутке».

Корреспонденты указывают, что, несмо­тря на численное превосходство федераль­ной армии, она не обладала высоким боевым духом и достаточной военной подготовкой. В Чечне, напротив, были высокомотивиро­ванные люди, готовые отстаивать независи­мость своей земли, воспитанные на войне и концепции «угнетения» своего народа. В сти­ле изложения данных фактов зарубежными корреспондентами наблюдается их желание продемонстрировать всему миру невероят­ный героизм чеченцев и жестокость Кремля. Здесь прослеживается, что авторы во многом сохранили восприятие политики Кремля в 1990-х гг. в рамках политики СССР, и они не могли отойти от типичных для эпохи Холод­ной войны аналогий в оценке действий феде­ральных властей: «Как Давид накинулся на Голиафа».

Решение о войне

Особенно интересным и важным являет­ся вопрос о том, как было принято решение о начале войны1 и введении войск в Чечню. По ­мнению К. Галл, принятие этого решение яв­ляется типичным примером кремлевской по­литики советской эпохи. Оно было принято в строжайшей секретности и без письменного приказа. Приказ о «вторжении в Чечню ле­жит на коллективной ответственности Крем­левского совета по безопасности и президен­та, который мог принять данное решение без совещания с парламентом».

Военные действия

Описание всех военных действий, имею­щееся в выявленных источниках, очень объ­емно и, следовательно, не может быть пол­ностью отражено в данном исследовании. Здесь будут рассмотрены только ключевые события, которую помогут составить общую картину конфликта и выявить восприятие и оценки военных корреспондентов.

В декабре 1994 г. Грозный подвергся ряду хаотичных бомбардировок со стороны фе­деральных воздушных сил. Как отмечает А. Лиевин в своей работе: «Бомбардировки были очень интенсивными, но в то же вре­мя хаотичными». Это создавало впечатление изначального отсутствия плана со стороны федералов, войска которых «бесцельно бом­били» город, терроризируя мирное население Грозного. Ведь эвакуация гражданских лиц не была произведена.

А. Лиевин подчеркивает невероятную вы­держку и героическое поведение чеченских боевиков во время авиаатак. Русское насе­ление Грозного с ненавистью относилось к действиям федеральных войск, которые не защищали их, а «безумствовали». Однако не только Кремль виновен в конфликте. Про­стые чеченцы и русские считали, что во всем происходящем виновны и Ельцин, и Грачев, и Дудаев, так как они не сумели добиться ком­промиссного решения проблемы. Более того, А. Лиевин указывает на то, что подобные мнения были и среди чеченских бойцов.

Эта сбалансированная оценка виновников конфликта указывает на то, что американс­кие и британские корреспонденты, невзирая на их личные симпатии по отношению к че­ченцам, все же представляют объективный обзор военного столкновения.

Ввод федеральных войск в Грозный был «катастрофой» для федералов, которая определенно отразилась на ходе всей чечен­ской кампании. К. Галл указывает на то, что после того как остатки Майкопской бригады, бежавшие из города, добрались до безопас­ного места, они были подавлены и поражены. Особенно ее удивляет тот факт, что выжив­шие члены бригады не знали, с какой целью они направлялись в Грозный. Масштаб «рез­ни», учиненной над русскими солдатами, ни­когда не был признан российскими властями. Другие попытки федеральных войск войти в город в течение января и февраля 1995 г. были такими же безнадежными и неудачны­ми.

В анализируемых источниках подчеркива­ется неподготовленность и отсутствие плана ведения военных действий у федералов, что указывает на небрежность и халатность цен­тральных властей, пославших десятки тысяч солдат на гибель. События начала войны ста­ли ударом по внутри- и внешнеполитическо­му престижу России и предопределили жела­ние Ельцина и его сторонников продолжить конфликт.

Описание военных событий занимает об­ширное место в работах военных корреспон­дентов, тем самым предоставляя нам возмож­ность проследить всю последовательность событий. Следует отметить, что авторы оце­нивают многие события и действия федера­лов с позиций чеченской стороны, дополняя их беседами с местным населением, боевика­ми и властями. Особенно это прослеживает­ся в работе Т. Голтца, которая дает односто­ронний анализ происходящего.

Основной проблемой федералов были по­тери и деморализация солдат и офицерского состава после нескольких месяцев боев . По мнению А. Лиевина, это случилось, потому что военные сильно «ненавидели» Ельцина и российское правительство. «Пра­вительство и мафия – одно и то же. Никто из них не думает о своей стране и армии». «Ненависть» к правительству и моральное разложение в солдатской среде привели конфликт к затяжному характеру и повлияли на количество военных и граждан­ских потерь.

Буденновск

Захват заложников в Буденновске был по­воротным моментом в первой чеченской во­йне, после которого движение сепаратистов стало более популярным в самой Чечне. До Буденновска федеральные войска медленно и упорно продвигались в Чечне. В июне 1995 г. восставшие были загнаны в угол недалеко от юго-восточной границы Дагестан.

Операция в Буденновске, по мнению ино­странных корреспондентов, была актом от­чаяния, нацеленным на нанесение макси­мально возможного ущерба федералам. «Для нас оказалось неожиданностью, насколько просто было запугать или подкупить россий­ских солдат и полицию. Среди восставших было много значимых лидеров, за исключе­нием Аслана Масхадова».

События происходили с 14 по 19 июня и выразились в захвате группой чеченцев под предводительством Шамиля Басаева госпи­таля, в котором они держали в заложниках около 1500 человек. По словам Ш. Басаева, захват госпиталя являлся естественным и вполне логичным ответным ударом Чечни, у людей которой отняли дома и родных. По­этому они хотели добиться пересмотра всей ситуации и выдвинули три основных требо­вания: вывод федеральных войск из Чечни, начало переговоров между президентом Ель­циным и генералом Дудаевым, встреча вос­ставших с репортерами .

Иностранные корреспонденты, несмотря на жестокость данного акта, оценивают его как проявление стремления чеченцев к пре­кращению конфликта на территории Чечни, и частично оправдывают террористические действия боевиков.

Неудачный штурм больницы и жертвы, понесенные среди заложников и военных, заставили российское правительство искать альтернативные пути выхода. Необходимо заметить, что президент Ельцин не мог за­кончить конфликт или пойти на какие-то компромиссные пути. Журналист The New York Times не может этого понять и считает, что у «Ельцина не хватало либо реальной власти, либо воли». Несмотря на то, что место президента было в России, он не захо­тел возвращаться из своей поездки в Новую Шотландию.

Таким образом, отмечается неспособ­ность Б. Ельцина рационально реагировать на кризисную ситуацию. Это, возможно, стало следствием отсутствия у него способ­ности решать противоречия с помощью ком­промиссов. Авторитарный тип правления и решение конфликтных ситуаций военным путем, как например, в октябре 1993 г., объективно демонстрируют тот тип политической линии, который сформировал­ся у президента РФ.

Задачу вести переговоры с чеченцами взял на себя премьер-министр Виктор Черномыр­дин. «Быстрый темп развития событий и то, как он разрешил кризис, наводят на мысль, что премьер-министр действовал независи­мо. Его телефонные разговоры с Ш. Басаевым привели к освобождению большинства за­ложников». Хотя он и позволил уйти че­ченцам и не наказал их за убийства и ранения россиян, Черномырдин, по мнению анализи­руемых авторов, сделал важный шаг на пути разрешения конфликта. Действия премьер- министра получили высокую оценку зару­бежных военных корреспондентов.

По мнению А. Майера, у федеральных вла­стей не было другого выхода, кроме как на­чать переговоры с сепаратистами Дудаева. Так как еще в начале июня стало ясно, что федеральным войскам не удастся победить чеченцев из-за их высокого боевого духа и желания отстоять свою землю. «Так что у Кремля осталось всего два вари­анта: бесконечная партизанская война или компромисс».

События в Буденновске подтолкнули фе­деральные власти ко второму варианту, ведь переход войны на другие части РФ не был вы­годен Б. Ельцину, которому скоро предстояло выдвигаться на второй срок. Кроме того, на­селение России было настроено отрицатель­но по отношению к конфликту из-за потерь среди солдат и событий в Буденновске.

Дж. Дудаев часто выступал с критикой Мо­сквы и ее политики в Чечне. Но на протяже­нии всего конфликта он высказывал мысль о том, что мог бы пойти на компромисс при ус­ловии «уважительного отношения к его пер­соне» с кремлевской стороны. 30 июля было подписано соглашение о прекра­щении огня с обеих сторон, выводе большин­ства российских войск и обмене пленниками. Но это соглашение не выразилось в реальном прекращении конфронтации.

Уже сразу после подписания соглашения, когда Имаев, глава делегации Чечни, прибыл к Дудаеву, на него «обрушился гнев Дудаева». Через десять месяцев после этого события Имаев объяснил, в чем его обвинили: «Дуда­ев почувствовал, что переговоры окончились без его участия; ни Ельцин, ни Черномырдин не намеревались с ним встретиться лично. Все забыли про генерала Дудаева».

По мнению английских и американских корреспондентов, в конфликте столкнулись интересы двух авторитарных личностей, ко­торые во многом были не способны к комп­ромиссу, и скорее были склонны к провоци­рованию нового конфликта, который бы смог удовлетворить их интересы.

Более того, Дудаеву и Грачеву не было вы­годно подписание этого договора. Первый имел больше власти и уважения среди чечен­цев во время военных действия. Министр обороны Грачев стремился к дальнейшему увеличению финансирования федеральной армии, так как он мог использовать получен­ные финансовые средства в собственных це­лях.

Среди других событий конфликта, ко­торые подробно анализируются военными корреспондентами, стоит упомянуть битву за Гудермес, захват заложни­ков в Кизляре и последующие события в селе Первомайское.

Убийство Д. Дудаева

Ключевым эпизодом первой чеченской кампании является убийство Дудаева. В кон­це марта Ельцин проявил новую инициати­ву по прекращению огня в Чечне. А. Майер пишет: «Эта инициатива была не более чем предлогом. Президентские выборы были на­значены на 16 июня, и Ельцин понимал, что его шансы на переизбрание основываются на прекращении войны в Чечне».

Авторы указывают, что Ельцину нуж­но было добиться прекращения конфликта любым способом. Он опасался того, что об­щественность проголосует за коммунистов, выступавших против военного решения че­ченской проблемы.

Но внезапно 21 апреля 1996 г. президент Чечни был убит. Это поменяло расстановку сил и задачи сторон. К. Галл пишет, что причины убийства Дудаева стали загадкой для всех. «Скорее всего, Ельцин был готов ве­сти переговоры с Дудаевым, но только в слу­чае крайней необходимости, и в то же самое время он пытался его устранить».

Новый лидер чеченцев Яндарбиев «никог­да не являлся авторитарной фигурой», поэтому с ним можно было построить диалог. 27 мая произошла встреча Ельцина и Яндарбиева, которая закончилась подписа­нием соглашения о прекращении огня. Ель­цину удалось добиться такого выхода. И, как считает К. Галл, «это стало самым блестящим актом пропаганды его предвыборной кампа­нии».

В действительности временное прекраще­ние огня было выгодно не только Ельцину, но и чеченской стороне. Все в Чечне помни­ли предыдущее прекращение огня и какие «выгоды оно им дало». Временное прекращение боевых действий предоставля­ло им столь нужную передышку.

Через неделю после выборов президента 9 июля федеральные войска нанесли удары по деревне Махеты. Это продемон­стрировало настоящие приоритеты Крем­ля и Ельцина в отношении Чечни. Бои про­должались до 6 августа, до дня инаугурации Ельцина. А. Лиевин считает, что это был день позора России: «В Москве очень большой и тучный человек, неспособный говорить в течение более чем одной минуты, был пере­избран на второй срок». Здесь ав­торы обращают внимание на индифферент­ное поведение российской общественности, которая не хотела перемен в политике и была готова поддержать Ельцина, некомпетентно­го и не соответствующего имиджу политиче­ского лидера.

Заслуга по окончательному прекращению конфликта, по мнению западных корреспон­дентов, принадлежит А. Лебедю и А. Масха­дову, последний был инициатором прекра­щения боевых действий. К. Галл ссылается на то, что Масхадову «было стыдно» за со­стояние российской армии после ее разгрома в Грозном, и он хотел избежать дальнейших жертв. В результате совмест­ных усилий Лебедя и Масхадова удалось до­биться подписания мирного договора, по ко­торому 31 августа все русские войска вышли из Грозного.

Окончание войны оказалось, с одной сто­роны, долгожданным, а с другой, нелогич­ным. Ни одна из сторон в действительности не добилась поставленных целей и задач, что в будущем привело к новому витку военных действий.

В результате Чечня получила фактиче­скую независимость от России. Но ни одно иностранное государство не признало эту чеченскую независимость. А судьба Чечни зависела от России и от ее решения о призна­нии реальной независимости. Экономика Че­ченской республики была в руинах. Не оста­лось ни одного нефтеперегонного завода, поэтому Чечне неоткуда стало чер­пать ресурсы для экономического развития. А людские потери, по имеющимся в изучаемых источниках данным, составили 60 000 погибших и десятки тысяч раненых.

Заключение

Военные корреспонденты удачно исполь­зуют данные, полученные в результате лич­ных наблюдений для дополнения и проясне­ния многих аспектов и загадок конфликта. Многие их трактовки базируются на допуще­ниях, но, в любом случае, предоставляют по­лезную информацию об оценках, мнениях и восприятии конфликта.

Большим достоинством источников явля­ется живое изображение конфликта. Авторы во время пребывания в Чечне непосредствен­но общались со многими участниками воен­ных действий и жителями Грозного и других городов и населенных пунктов Чечни.

Более того, иностранные корреспонденты дополняют собственные мнения и впечат­ления ссылками на законодательные акты, монографии, газетные статьи и другие мате­риалы. В результате они смогли детально по­казать хронологию событий, продемонстри­ровать всю сложность и противоречивость факторов и позиций лидеров, повлиявших на его возникновение и развитие.

Во-первых, при анализе источников ста­новится ясно, что симпатии английских и американских корреспондентов находятся на стороне чеченцев. Авторы восторгаются их боевым духом и храбростью, указывают на сложную изначально ситуацию, в который оказались боевики. Это совсем не удивитель­но, так как иностранные корреспонденты во время конфликта находились на территории Чеченской республики и в основном контак­тировали с чеченцами. Образ воинственного горца, отстаивающего свободу своей земли, конечно, оказал очень эффектное воздей­ствие на восприятие конфликта американски­ми и английскими корреспондентами. Более того, иностранные авторы демонстрируют, что чеченцы во многом стали заложниками ситуации и конфликта в целом. Они стреми­лись к мирному разрешению конфликта, но были вынуждены защищаться, когда феде­ральные войска начали военные действия на территорию республики.

Нельзя сказать, что иностранные авторы негативно оценивают федеральные войска, напротив, на протяжении всего конфликта они сочувствуют плохо подготовленным мо­лодым федеральным солдатам, которые стали участниками конфликта не по собственному желанию, а по воле властей.

Во-вторых, иностранные авторы подчер­кивают, что первая чеченская война была ре­зультатом глупости, жадности и упущенных возможностей. В источниках отмечается, что если бы Д. Дудаев хотел, то он мог дого­вориться с Ельциным о приемлемом согла­шении и получить широкую автономию. А ельцинская администрация оказалась неспо­собной к дипломатической деятельности по решению проблемы и вместо этого использо­вала старую советскую схему1, направленную на устрашение населения и применение гру­бой военной силы.

Особое внимание авторы уделяют демон­страции необдуманных действий российских властей, которые инициировали данный кон­фликт, прекрасно зная историю чеченских войн. Начавшись из-за желания некоторых фигур ельцинского окружения и самого Ель­цина, война привела к падению его личного авторитета в государстве и на международной арене. Политика президента, не заботившего­ся о своем народе, армии и ресурсах страны, привела к уничижительному и негативному отношению к нему со стороны российской общественности, политиков в России и на За­паде. Его халатность привела к гибели сотен мирных людей в Буденновске и Кизляре. Бо­лее того, его ошибки обрекли на гибель десят­ки тысяч солдат, которые не только не были подготовлены к военным действиям физиче­ски и морально, но и не оповещены о целях своего пребывания в Чечне. Все это выразилось в больших и ненужных человеческих по­терях и финансовых затратах. Но самым глав­ным последствием оказалось осознание того, что «надежда на демократическую трансфор­мацию России, которая началась в 1991 г., ког­да Ельцин забрался на танк, была отброшена, как нереалистичная».

­­

Горностаев А.В.

Оригинал: http://maxpark.com/community/14/content/2176542

Смотри еще:  КВН Сборная Тульской области - История написания Шерлока Холмса

Оставить комментарий

Ваша почта не будет опубликована


Яндекс.Метрика

Рейтинг@Mail.ru